Category: музыка

елка

верхний-преверхний пост

Snapshot_20130624_3
Так я теперь буду выглядеть всегда. Или почти всегда :) но буду.
"младой купершмидт" и "прелестная медничиха" - это не я сама о себе придумала, меня так назвали любимые френды, и мне это нравится. Но можете звать меня Елена или Елена Юрьевна.
Простите, записываю в друзья не всех. Когда могу, читаю всех. Поэтому некоторых вычеркиваю из списка - иногда.
Не стесняйтесь комментировать, даже если мы не очень знакомы или совсем не знакомы. Вдруг мы и вправду подружимся?
а это книги и журналы с моими переводами:
Collapse )

мм

Херардо Диего Бессонница

Ты спишь. И сон твой наг. А мне не спится.
Но ты не знаешь. Спишь невинным сном.
Скользишь с мечтою в воздухе ночном,
а в море парусников вереница

Пространством ты украдена -- темница
ключом воздушным заперта. И льдом,
кристаллом в тысячи пластинок, в нем
взлететь к тебе моя не сможет птица.

Ты спишь, чистейшая, избрав отказ
на ложе истинном, ты так близка сейчас,
но руки мне связала маетой

бессонница. Безумен я от горя
в неволе острова, на скалах. Ты с мечтой,
и вереница парусников в море

https://www.poeticous.com/gerardo-diego/insomnio-tu-y-tu-desnudo-sueno?locale=es


он был оказывается пианистом, Херардо наш.
мм

доклад, который

я прочла 10 сентября на 4 Международном Конгрессе переводчиков художественной литературы.
Тема этой секции была "Переводчик поэзии --- соперник?"

ДАМЫ И ГОСПОДА, МНОГОУВАЖАЕМАЯ ПУБЛИКА!
Collapse )
h

к юбилейной дате (временный пост)

хочется мне вспомнить спетую мною когда-то "магнолию" Александра Вертинского, тем более, что голоса теперь уже нет - последняя простуда сделала из меня Веронику Несмыкальскую :) У рояля Николай Чикаренко.


Collapse )
елка

Изя (сентиментальный рассказ)

Нет, таких в Америку не берут, в Америку берут здоровых, красивых, умных или хотя бы «нормальных». Изя не был таким. То есть когда-то, давным-давно, он был нормальным, относительно здоровым, способным к музыке, играл то ли на скрипке, то ли на фортепиано (об этом легенда молчит), "учился в консерватории и имел талантливую сестрицу - скрипачку Мэлу Тененбаум". Какая-то болезнь - похоже, менингит, погубила его карьеру музыканта, но он выкарабкался. Мэла уехала, а Изя остался один-одинёшенек, потому что «таких» в Америку не берут….
Июнь опять качает жаркий воздух над Киевом, и кружится тополиный пух, всё как тогда.
Консерватория набирает студентов, о чём сообщает огромное объявление во всё окно первого этажа, то самое окно, на горячем, как сковородка, жестяном подоконнике которого, ёрзала я в тот день, когда впервые встретила Изю – «символ киевской Консерватории».
Он был страшен: косматые чёрно-серые патлы, кусты бровей, глаза, которые никак не могли найти себе места, и вращались в разные стороны, временами пытаясь вылезти из орбит, беззубый рот, всё время выплёвывающий непонятные слова. Фигура его была вся как-то перекошена, шёл он неверной походкой, размахивая в разные стороны сеткой, в которой жалобно звякали пустые бутылки. Он направлялся прямо ко мне, и я с ужасом понимала, что бежать мне некуда.
- Пшифет, ты не видела Шумашенка?
- Не розумям, - пролепетала я по-польски и подумала: «Везёт же мне, как всегда».
- А, иношранка!
Тут из консерватории вышла огромная бабища с лицом «Ваня, я ваша навеки!» и со скрипкой за плечами (та самая Шумашенка-Чумаченко) и сграбастала его в объятья. Они звонко расцеловались в обе щеки, а я подумала: «Куда я попала? Здесь одни уроды!»
Если бы я не сбежала, то уже в тот, самый первый день, увидела бы, как профессора и преподаватели здороваются с ним за руку, как радостно приветствуют его студенты: «Здорово, Изя!»
Он появился в общаге, на кухне нашего абитуриентского пристанища, как раз, когда мама дожаривала котлеты, а я расхаживала по этажу в новом плетеном ошейнике, который купила для своего пуделя.. Изя погладил меня по голове и сказал:
- Шеловек не должен ходить в ошейнике.
- Пригласи его с нами пообедать,- шепнула мне мама, - у него голодный вид…
Осенью, когда началась моя студенческая жизнь, Изя каждый день приходил в консерваторию, как на работу, и я с ним познакомилась поближе.
- Ждраштвуй, Крашная Шапочка (я носила тарелкообразный красный берет, лихо сдвинутый на затылок), - пошли на кончерт в малый жал.
Он ходил на концерты, мог открыть скрипучую дверь малого зала прямо во время какого-нибудь Largo appassionato, но на него никто не шикал, потому что присутствие Изи было залогом удачного выступления.
Сколько ему было лет? Где он жил и чем он жил? Этого я не знала, но частенько встречала его в общаге, где ему всегда были рады, подкармливали и снабжали пустыми бутылками. Опрятный и чистоплотный, он почти всегда был выбрит, кроме тех тяжёлых дней, когда на него «находило». А вообще-то, он был большой хитрец, иногда очень ловко разыгрывал буйнопомешаного. Как-то стояли мы с подружкой в конце огромной очереди за «Вечерним Киевом» в конфетном магазине, что находился прямо напротив консерватории.
- Што, штоим, Крашная Шапочка? Ну-ну!- это Изя, конечно. Скривившись жалобно, громко стеная и конвульсивно содрогаясь, распугивая «киевлян и гостей столицы» возле кассы, он влез без очереди, купил четыре коробки вожделенных конфет ( не забыв аккуратно пересчитать у кассы сдачу) и уже у двери рявкнул, лукаво подмигнув нам:
- Девшонки, жа мной!
Однажды зимой Изя зашёл в вагон метро, весь оборванный, с окровавленным лицом, и ещё страшнее, чем обычно дёргались его больные глаза. Немногочисленные пассажиры шарахались от него. Он узнал меня и сел рядом. Говорить он не мог и только шевелил губами и плакал, а я гладила его по косматой голове и повторяла, как дура:
- Изя, ну не плачь, не плачь, пожалуйста.
Мы ездили туда-сюда в метро два часа, а пассажиры с интересом нас рассматривали исподтишка…
Все годы учёбы я встречала Изю то тут, то там, он по-прежнему оставался верен консерватории, но однажды исчез. А на мешковине доски объявлений появилась маленькая афишка: «Умер такой-то ( Изя ), похороны тогда-то».
В гробу он был совсем не страшен, не то что прежде. Спокойно было его лицо, не вращались безумно глаза, не кривился рот. Изя казался умным и нормальным, почти что красивым...
Наверное, теперь его бы взяли в Америку.
елка

шаляпин

нашла в сети  свою любимую каватину Алеко.

Хотя, искала совсем другую запись - "Из-за острова на стрежень" . Несколько  дней назад
[info]akula_dolly

вот тут http://akula-dolly.livejournal.com/270347.html
спрашивала,
почему в этой  народной песне Фёдор Иванович Шаляпин поёт не "стрежень", а "стяжень". Что за слово такое - "стяжень"?
На мой взгляд,  даже если такого слова  и не было никогда, то его следовало бы выдумать. И объяснение  тут довольно простое - природа вокальной артикуляции. Фёдор Шаляпин был действительно гениальным певцом, умным музыкантом. Он хорошо знал свой голос, свою манеру произношения. Слово "стрежень"  содержит крайне неудобное сочетание раскатистого тр' и гласного звука Э. Неудобное и некрасиво звучащее, особенно в начале песни, на опорном звуке.Так что "стрежень" стал бы "стрэжнем" ( послушайте, как поётся "что ж сердце бедное трэпещет" в "Алеко"). Мало того,  есть риск, что на ударном слоге  "э" расползётся в "а", и получится "стрэажень". Поэтому появляется правдоподобный "стяжень" - одним махом убирается "буффонадное" сочетание "тр"+ "э", зато остаётся устойчивый, удобный, как трамплин, согласный звук "т" и в итоге - прекрасно распеваемй, самый вокальный на свете звук "А".